После этого она была свободна.
Вечер был жаркий, лунный, и с волейбольной площадки, где играли
комсомольцы, долго раздавались крики, удары мяча и короткие судейские
свистки.
Но Натка не пошла к площадке, а, поднявшись в гору, свернула по
тропинке, к подножию одинокого утеса.
Незаметно зашла она далеко, устала и села на каменную глыбу под стволом
раскидистого дуба.
Под обрывом чернело спокойное море. Где-то тарахтела моторная лодка.
Тут только Натка разглядела, что почти рядом с ней, под тенью кипарисов,
притаившись у обрыва, под скалой, без света в окнах, стоят маленький, точно
игрушечный, домик.
Чьи-то шаги послышались из-за поворота, и Натка подвинулась глубже в
черную тень листвы, чтобы ее не заметили. Вышли двое. Луна осветила их лица.
Но даже в самую черную ночь Натка узнала бы их по голосам. Это был тот
высокий, белокурый, во френче, а рядом с ним, держась за руку, шагал
маленький Алька.
Перед тем как подойти к дереву, в тени которого пряталась Натка, они,
по-видимому, о чем-то поспорили и несколько шагов прошли молча.
- А как по-твоему, - останавливаясь, спросил высокий, - стоит ли нам,
Алька, из-за таких пустяков ссориться?
- Не стоит, - согласился мальчуган и добавил сердито: - Папка, папка,
ты бы меня хоть на руки взял. А то мы все идем да идем, а дома все нет и
нет.
- Как нет? Вот мы и пришли! Ну, смотри - вот дом, а вот я уже и ключ
вынул.
Они свернули к крыльцу, и вскоре в крайнем окошке, выходящем на море,
вспыхнул свет.
"Они через Севастополь приехали, - догадалась Натка. - Что же они здесь
делают?"
В комнате у дежурной сестры Натке сказали, что Толька Шестаков,
подкравшись на четвереньках в палату к девчонкам, тихонько схватил башкирку
Эмине за пятку, отчего эта башкирка ужасно заорала, да рыжеволосая толстушка
Вострецова долго хохотала и мешала девчатам спать. А в общем, улеглись
спокойно. Это порадовало Натку, и она пошла за угол в свою комнатку, которая
была здесь же, рядом с палатами.
Ночь была душная. Ночью в море что-то гремело, но спала Натка крепко и
к рассвету увидела хороший сон.
Проснулась Натка около семи. Завернувшись в простыню, она пошла под
душ. Потом босиком вышла на широкую террасу.
Далеко в море дымили уходящие к горизонту военные корабли. Отовсюду
из-под густой непросохшей зелени доносилось звонкое щебетание. Неподалеку от
террасы чернорабочий Гейка колол дрова.
- Хорошо! - негромко крикнула Натка и рассмеялась, услыхав откуда-то
из-под скалы такой же, как ее, вскрик - веселое чистое эхо.
