Что же помогает Сергею Щербачову выстоять и после многих ошибок найти в
себе силы и мужество преградить путь действительным врагам нашей Родины -
шпионам и убийцам?
В Сергее заговорил голос совести, заговорило все, что было воспитано в
нем отцом, школой, пионерским отрядом, заговорило все, что мы называем
советским образом жизни. "Выпрямляйся, барабанщик! - уже тепло и ласково
подсказал... все тот же голос. - Встань и не гнись! Пришла пора!"
И неважно, что для поимки шпионов подвиг Сергея уже не нужен: дом, в
котором они прятались, окружен - им не скрыться. Сергей об этом не знает. Он
встает, распрямляется, преграждая путь врагам. И с этого момента, даже
сбитый на землю пулей, он снова возвращается в строй своего пионерского
отряда, в великое содружество советских людей.
Судьба у повести была непростая. 2 ноября 1938 года "Пионерская правда"
начала публикацию "Судьбы барабанщика". "Продолжение следует" было
напечатано в газете. Но продолжения не последовало ни в следующем номере, ни
через номер... Отложил повесть и журнал "Пионер". Детиздат тоже приостановил
работу над книгой. Видимо, в то время сложность темы, затронутой в повести,
кого-то напугала. Но 1 февраля 1939 года газеты опубликовали Указ Президиума
Верховного Совета СССР о награждении "за выдающиеся успехи и достижения в
развитии советской художественной литературы" 172 советских писателей. В
этом списке было и имя Аркадия Гайдара... В июле 1939 года повесть "Судьба
барабанщика" вышла отдельной книгой в Детиздате.
...
- Ой, не режьте меня, сэр! - в ужасе взмолился я. - Пожалуйста, сэр, не
надо!
- Как тебя звать? - спросил человек. - Ну, живо!
- Пип, сэр.
- Как, как? - переспросил человек, сверля меня глазами. - Повтори.
- Пип. Пип, сэр.
- Где ты живешь? - спросил человек. - Покажи!
Я указал пальцем туда, где на плоской прибрежной низине, в доброй миле
от церкви, приютилась среди ольхи и ветел наша деревня.
Посмотрев на меня с минуту, человек перевернул меня вниз головой и
вытряс мои карманы. В них ничего не было, кроме куска хлеба. Когда церковь
стала на место, - а он был до того ловкий и сильный, что разом опрокинул ее
вверх тормашками, так что колокольня очутилась у меня под ногами, - так вот,
когда церковь стала на место, оказалось, что я сижу на высоком могильном
камне, а он пожирает мой хлеб.
- Ух ты, щенок, - сказал человек, облизываясь. - Надо же, какие толстые
щеки!
Возможно, что они и правда были толстые, хотя я в ту пору был невелик
для своих лет и не отличался крепким сложением.
- Так бы вот и съел их, - сказал человек и яростно мотнул головой, - а
может, черт подери, я и взаправду их съем.
Я очень серьезно его попросил не делать этого и крепче ухватился за
могильный камень, на который он меня посадил, - отчасти для того, чтобы не
свалиться, отчасти для того, чтобы сдержать слезы.
- Слышь ты, - сказал человек. - Где твоя мать?
- Здесь, сэр, - сказал я.
Он вздрогнул и кинулся было бежать, потом, остановившись, оглянулся
через плечо.
- Вот здесь, сэр, - робко пояснил я...
