Конечно, я не окончательно свихнулся,
понимал, что это всего лишь мечта, сновидение, и так оно и осталось бы, если
бы не эти деньги...
Мне тоже неловко рядом с дураком сидеть. От него портянками пахнет… Да и никому, я думаю, не…
— Цыть! — громыхнул Илья. — Неловко ему...
нутренним чувством, и для того, чтоб удовлетворить оное, сказав первой
своей жене, что он едет в польские свои деревни для ос-мотрения оных, поехал
и, прибыв в Нарву, оставил свою пово..
Очнулся я уже у себя в кровати. Была ночь. Свет от огромного фонаря,
что стоял у нас во дворе, против метростроевской шахты, бил мне прямо в
глаза. Пошатываясь, я встал, подошел к крану, напился, задернул штору, лег,
посадил к себе под одеяло котенка и закрыл глаза.
И опять, как когда-то раньше, непонятная тревога впорхнула в комнату,
легко зашуршала крыльями, осторожно присела у моего изголовья и, в тон
маятнику от часов, стала меня баюкать:
Ай-ай!
Ти-ше!
Слы-шишь?
Ти-ше!
А котенок урчал на моей груди: мур... мур... иногда замолкая и, должно
быть, прислушиваясь к тому, как что-то скребется у меня на сердце.
...Денег у меня оставалось всего двадцать рублей. Я проклинал себя за
свою лень - за то, что я не вовремя отправил в лагерь кавказский адрес
Валентины, и теперь, конечно, ее ответ придет еще не скоро. Как я буду жить
- этого я не знал. Но с сегодняшнего же дня я решил жить по-иному.
С утра взялся я за уборку квартиры. Мыл посуду, выносил мусор, вычистил
и вздумал было прогладить свою рубаху, но сжег воротник, начадил и,
откашливаясь и чертыхаясь, сунул утюг в печку.
Днем за работой я крепился. Но вечером меня снова потянуло в
Сокольники. Я ходил по пустым комнатам и пел песни. Ложился, вставал,
пробовал играть с котенком и в страхе чувствовал, что дома мне сегодня все
равно не усидеть. Наконец я сдался. "Ладно, - подумал я, - но это будет уже
в последний раз".
Точно кто-то за мной гнался, выскочил я из дому и добежал до метро.
Поезда только что прошли в обе стороны, и на платформах никого не было.
Из темных тоннелей дул прохладный ветерок. Далеко под землей тихо
что-то гудело и постукивало. Красный глаз светофора глядел на меня не мигая,
тревожно.
И опять я заколебался.
... Их озорство как бы сплачивало поселок.
Последние покупатели шли домой, неся пару рукавиц для истопника, брошку
для бабушки или набитого опилками медвежонка для маленькой Абигайл. Как и
старый пес Трей, все спешили домой, и у всех был дом, куда можно было
спешить. Такого городка, как наш, небось на всей земле не сыщешь, думал
мистер Джоуит. Он никогда не испытывал особого желания попутешествовать,
хотя и имел раз в году бесплатный билет. Он знал, что в Сент-Ботолфсе, как
в любом другом месте, есть свои сплетницы и свои склочницы, свои воры и
свои сутенеры, но, как и все прочие жители городка, старался скрыть все
это под лоском внешних приличий, и это было вовсе не лицемерие, а просто
манера поведения. В этот час почти весь Сент-Ботолфс украшал елки.
Конечно, никому из жителей никогда не приходило в голову задуматься, каков
друидический смысл обычая в день зимнего солнцестояния приносить из лесу в
дом зеленое деревце; но в то время, о котором я пишу, они относились к
своим рождественским елкам с гораздо большим (хотя и бессознательным)
уважением, чем теперь. А когда елки с запутавшимися кое-где нитями мишуры
становились не нужны, их не выбрасывали в мусорные ящики и не сжигали во
рву у железнодорожных путей. Мужчины и мальчики торжественно устраивали из
них костер на заднем дворе, восхищаясь языками пламени и смолистым запахом
дыма. Тогда не говорили, как сейчас, что у Тримейнов елка облезлая, что у
елки Уопшотов посередине проплешина, что елка у Хестингсов - какой-то
обрубок, а у Гилфойлов, наверно, денежные затруднения, так как они за свою
елку заплатили всего пятьдесят центов. Фейерверки, соперничество и
пренебрежение сложными символами - все это появилось, но появилось позже.
Освещение в те времена, о которых я пишу, было скудное и примитивное, а
елочные игрушки переходили из поколения в поколение, как столовое серебро,
и к ним прикасались с уважением, словно к праху предков. Эти украшения
были, конечно, уже потрепанные и ломаные - бесхвостые птицы, колокольчики
без язычков и ангелы, иногда с оторванными крыльями...
