Убаюканная невесомостью, размеренным равномерным скольжением, медлительным полетом над вековыми отложениями донного ила по струящемуся следу, проложенному в стоячей воде мужчиной, она отдалась течению мыслей...
"Где бы мне здесь остановиться? - задумалась Ласточка. - Надеюсь, город
уже приготовился достойно встретить меня?..
Несмотря на двадцать пять лет, в ней было еще что-то
ребяческое, - едва бы ей дали восемнадцать.
&n..
Вот уже три месяца, как командир бронедивизиона полковник Александров
не был дома. Вероятно, он был на фронте.
В середине лета он прислал телеграмму, в которой предложил своим
дочерям Ольге и Жене остаток каникул провести под Москвой на даче.
Сдвинув на затылок цветную косынку и опираясь на палку щетки,
насупившаяся Женя стояла перед Ольгой, а та ей говорила:
-- Я поехала с вещами, а ты приберешь квартиру. Можешь бровями не
дергать и губы не облизывать. Потом запри дверь. Книги отнеси в библиотеку.
К подругам не заходи, а отправляйся прямо на вокзал. Оттуда пошли папе вот
эту телеграмму. Затем садись в поезд и приезжай на дачу... Евгения, ты меня
должна слушаться. Я твоя сестра...
-- И я твоя тоже.
-- Да... но я старше... и, в конце концов, так велел папа.
Когда во дворе зафырчала отъезжающая машина, Женя вздохнула и
оглянулась. Кругом был разор и беспорядок. Она подошла к пыльному зеркалу, в
котором отражался висевший на стене портрет отца.
Хорошо! Пусть Ольга старше и пока ее нужно слушаться. Но зато у нее, у
Жени, такие же, как у отца, нос, рот, брови. И, вероятно, такой же, как у
него, будет характер.
Она туже перевязала косынкой волосы. Сбросила сандалии. Взяла тряпку.
Сдернула со стола скатерть, сунула под кран ведро и, схватив щетку,
поволокла к порогу груду мусора.
Вскоре запыхтела керосинка и загудел примус.
Пол был залит водой. В бельевом цинковом корыте шипела и лопалась
мыльная пена. А прохожие с улицы удивленно поглядывали на босоногую девчонку
в красном сарафане, которая, стоя на подоконнике третьего этажа, смело
протирала стекла распахнутых окон.
Грузовик мчался по широкой солнечной дороге. Поставив ноги на чемодан и
опираясь на мягкий узел, Ольга сидела в плетеном кресле. На коленях у нее
лежал рыжий котенок и теребил лапами букет васильков.
У тридцатого километра их нагнала походная красноармейская мотоколонна.
Сидя на деревянных скамьях рядами, красноармейцы держали направленные дулом
к небу винтовки и дружно пели.
При звуках этой песни шире распахивались окна и двери в избах. Из-за
заборов, из калиток вылетали обрадованные ребятишки. Они махали руками,
бросали красноармейцам еще недозрелые яблоки, кричали вдогонку "ура" и тут
же затевали бои, сражения, врубаясь в полынь и крапиву стремительными
кавалерийскими атаками.
Грузовик свернул в дачный поселок и остановился перед небольшой,
укрытой плющом дачей.
... Still, it was
too heavy. It was much too heavy. He had his leather rod-case in his hand
and leaning forward to keep the weight of the pack high on his shoulders he
walked along the road that paralleled the railway track, leaving the burned
town behind in the heat, and then turned off around a hill with a high,
fire-scarred hill on either side onto a road that went back into the
country. He walked along the road feeling the ache from the pull of the
heavy pack. The road climbed steadily. It was hard work walking up-hill. His
muscles ached and the day was hot, but Nick felt happy. He felt he had left
everything behind, the need for thinking, the need to write, other needs. It
was all back of him.
From the time he had gotten down off the train and the baggage man had
thrown his pack out of the open car door things had been different. Seney
was burned, the country was burned over and changed, but it did not matter.
It could not all be burned. He knew that. He hiked along the road, sweating
in the sun, climbing to cross the range of hills that separated the railway
from the pine plains.
The road ran on, dipping occasionally, but always climbing. Nick went
on up. Finally the road after going parallel to the burnt hillside reached
the top. Nick leaned back against a stump and slipped out of the pack
harness. Ahead of him, as far as he could see, was the pine plain. The
burned country stopped off at the left with the range of hills. On ahead
islands of dark pine trees rose out of the plain. Far off to the left was
the line of the river. Nick followed it with his eye and caught glints of
the water in the sun.
There was nothing but the pine plain ahead of him, until the far blue
hills that marked the Lake Superior height of land. He could hardly see
them, faint and far away in the heat-light over the plain. If he looked too
steadily they were gone. But if he only half-looked they were there, the
far-off hills of the height of land...
