прорывов, которые отрывают нас от нас самих, которые не дают "нам самим" даже времени сформироваться позади них, но которые, напротив, бросают нас в другую сторону, в сухую пыль мира, на у..
Ей, одинокой вдове, это было не трудно. К
тому же, -- прибавила она, -- без такого несмышленыша скучно.
Лонгрен поехал в город, взял расчет, простил..
Как и всегда в этих захолустных местах, мне пришлась все решать
самому. Меня несколько смущало, должен сознаться, поручить охрану этого
дома, каким ..
Ребята! Прошло меньше года с тех пор, как мною была написана повесть
"Тимур и его команда".
Злобный враг напал на нашу страну. На тысячеверстном фронте героически
сражается горячо любимая Красная Армия. Новые трудные задачи встали перед
нашей страной, перед нашим народом. Все усилия народа направлены для помощи
Красной Армии, для достижения основной задачи - разгрома врага.
Ребята, пионеры, славные тимуровцы! Окружите еще большим вниманием и
заботой семьи бойцов, ушедших на фронт. У вас у всех ловкие руки, зоркие
глаза, быстрые ноги и умные головы. Работайте безустанно, помогая старшим,
выполняйте их поручения безоговорочно, безотказно и точно, поднимайте на
смех и окружайте презрением белоручек, лодырей и хулиганов, которые в этот
час остались в стороне, болтаются без работы и мешают нашему общему
священному делу. Мчитесь стрелой, ползите змеей, летите птицей, предупреждая
старших о появлении врагов - диверсантов, неприятельских разведчиков и
парашютистов.
Если кому случится столкнуться с врагом - молчите или обманывайте его,
показывайте ему не те, что надо, дороги. Следите за вражескими проходящими
частями, смотрите: куда они пошли? какое у них оружие?
Родина о вас позаботилась, она вас учила, воспитывала, ласкала и часто
даже баловала. Пришел час доказать и вам, как вы ее бережете и любите. Не
верьте шептунам, трусам и паникерам.
Что бы то ни было - нет и не может быть такой силы, которая сломала бы
мощь нашего великого, свободного народа. Победа обязательно будет за нами.
Пройдут годы. Вы станете взрослыми. И тогда в хороший час, после
радостной мирной работы вы будете с гордостью вспоминать об этих грозных
днях, когда вы не сидели сложа руки, а чем могли помогали своей стране
одержать победу над хищным и подлым врагом.
Арк. Гайдар
"Советская Украина", 1941, 9 августа
ПРИМЕЧАНИЯ
Во время обороны Киева в июле-сентябре 1941 года в осажденном фашистами
городе активно действовала тимуровская Центральная команда.
... И хотя Старику не верилось, что кто-нибудь выберется живым из этой гиблой, изрезанной летними водами долинки, он бодро хлопнул парня по плечу и пошутил, как всегда добродушно и весело щурясь:
- Дурило! Мы еще только начинаем. Неужели ты думаешь, что они, - тут он неопределенно ткнул пальцем в вербовые заросли, - полезут за нами на Эрльдагоускую тропу?.. Нет уж, брат, дудки, этот номер не пройдет!..
Федорчук не знал, что на свете не существует никакой Эрльдагоуской тропы, и немножко приободрился.
В тот момент ничего похожего на переживания сегодняшнего дня у Старика не было и не могло быть. Тогда он ни разу не подумал о себе, - наоборот: больше, чем когда-либо, забыл про свое существование. Хотелось только утешить Федорчука и других, таких же как Федорчук, с такими же бледными и растерянными лицами. Все они жадно прижимались к земле, казавшейся им последним убежищем до и после смерти, и бестолково стреляли по вербовым зарослям сквозь плохо прикрывавший их обнаженный и колючий кустарник. Старик замечал, как некоторые украдкой срывали с фуражек красные бантики.
Не было этих переживаний и потом, когда в течение недели их гнали все выше и выше, пока не стиснули совсем в паршивой деревушке в верховьях Эрльдагоу. Там, на прокуренном и заплеванном постоялом дворе, даубихинский спиртонос Стыркша сообщил последнюю новость: голову Старика оценили в тысячу рублей. Походная типография атамана Калмыкова сотнями разбрасывала по падям листки с приметами Старика и обещаниями всевозможных благ (на том и этом свете) за поимку живого или мертвого.
Старик почувствовал, что на него устремились десятки испуганно-вопросительных глаз. Но не только потому, что на него смотрели другие, а и потому, что собственная личность меньше всего интересовала его в эти дни, он стал беспечно шутить и смеяться.
- Вот не было печали, - сказал он, приподымая насмешливо прямые жесткие брови. - Додумались же, сукины дети! Чудаки, право...
Но его никто не поддержал...
