Какие же семь, если мы с ней в прошлый
вечер никуда не ездили. Только к Гордону заскочили - по кружке пива выпить -
и сразу домой...
Наше обучение в школе - как в прямом, так и в
переносном смысле - было очень строгим из-за сложности знания, которым нас
пытались наделить...
Тогда они приходят в
возбуждение, лихорадочное, но не лишенное приятности, потому что наступил
конец бездействию, и становятся похожими на сухопутных животных..
-- И ты пришла? -- спросил он Эмму.
-- Пришла, -- смеясь ответила она.
-- А как же дома?
По лицу Эммы можно было видеть, что это обстоятельство
теперь беспокоило ее мало.
Сергей вышел, а они долго и оживленно болтали, как хорошие
старые друзья.
-- Ты изменилась, Эмма, -- заметил Николай.
-- Может быть, Коля. Я так много думала за последнее время.
-- О чем?
-- Обо всем! Досадно становится. Жизнь течет так скучно.
Кругом что-то делается, кипит, а тут -- все одно, все одно и то
же. Помнишь, -- улыбнулась она, -- как ты на меня из-за
петроградских работниц рассердился?
-- А зачем же ты тогда спорила, -- заговорил он после
некоторого молчания, -- а зачем в церковь... Глупая девочка! --
вдруг закончил он мягко, точно большой человек, выговаривающий
маленькому ребенку.
Когда они прощались, то Николай крепко пожал ей руку и
сказал полусерьезно-полушутя:
-- Думай только больше и глубже и обо всем!
-- Сначала о тебе, а потом обо всем.
-- Почему? -- и он мельком поймал ее глаза. Она чуть-чуть
улыбнулась, хотела что-то от дверей добавить, но не сказала и
вышла.
XI.
Был праздник; утром поверки не производились, и многие
повставали несколько позднее, чем обыкновенно. Утро стояло
жаркое, солнечное, и курсанты разбрелись по роще и садику,
прогуливаясь и отдыхая.
Сергей только что направился по направлению к пруду, думая
искупаться, как вдруг внезапно по окрестностям покатились
торопливые, четкие переливы сигнала "тревога".
"Это -- уже не сбор", -- мелькнуло у него в голове. И он
стремительно помчался наверх к пирамидам с винтовками.
Никто ничего не знал, только командир батальона громовым
голосом кричал: "Строиться... быстро!" И почти что на-ходу
построившимся курсантам подал команду: "За мной бегом марш".
Вот и знакомая роща, налево -- насыпь, город кончается, что
это такое?
-- По окраине города от середины в це-епь!
Запыхавшиеся курсанты быстро рассыпаются, тарахтит по земле
пулемет.
Вот оно что! Во весь опор мчатся на курсантов какие-то
всадники, и быстро снимается с передков чья-то батарея.
-- Ого-онь! -- раздается команда.
И цепь, опередившая в развертывании на несколько минут
неизвестного противника, жжет его огнем своих пуль.
Кто-то падает, тщетно пытается изготовиться к выстрелам
батарея. Поздно! -- слишком силен огонь курсантов.
... Я протянул Лолору его документы.
Но он не уходил, ждал ответа.
- Пройдете вдоль ротных корпусов, - сказал я, - повернете налево, и
первое угловое здание - то, что справа.
- Спасибо. Извините, что оторвал от дела, - он явно издевался. Потом
этот Лолор пошел к двери, на ходу вытирая носовым платком шею.
Минут через пять после его ухода, не позже, раздался телефонный звонок.
Звонила его жена. Я и ей объяснил, что не занимаюсь новобранцами и ничем,
решительно ничем не могу помочь. Если ее муж физически и психически здоров и
если он добропорядочный гражданин, его обязаны принять. Офицер,
ответственный за новобранцев, не может не выполнить приказ. Я утешил ее,
сказав, что, скорее всего, медики его не пропустят.
Я держался очень официально, хотя со мной никто и никогда так мило не
разговаривал. Да еще таким приятным голосом. Поразительно приятный у нее
голос, будто миссис Лолор всю жизнь только и делала, что уговаривала
маленьких мальчиков взять печеньице. [43]
Я хотел сказать ей, чтобы она больше не звонила. И никак не мог. Не мог
я противиться этому голосу.
Правда, в конце концов мне все-таки пришлось проявить твердость и
повесить трубку. Поскольку старшина уже явно собирался прочесть мне лекцию о
том, как офицеру надлежит обращаться с чересчур разговорчивыми дамочками.
Я наблюдал за Лолором. Даже бесконечная муштра не выводила его из
равновесия. Получив недельный наряд на кухню, он с адмиральской сноровкой
брал на абордаж раковины и прочие объекты. Он довольно быстро освоил
строевой шаг, научился ровно застилать постель и до блеска надраивать в
казарме полы.
Из него получался отличный солдат, мне даже хотелось посмотреть, каков
он в деле.
После боевой подготовки его определили в Первый батальон, в роту "Ф",
которой командовал Джордж Эдди, отличный, надо сказать, мужик...
