I



     Из травы выглянула курчавая белокурая голова, два ярко-синих глаза, и послышался сердитый шепот:
     - Валька... Валька... да заползай же ты, идол, справа! Заползай сзаду, а то он у-ч-ует.
     Густые лопухи зашевелились, и по их колыхавшимся верхушкам можно было догадаться, что кто-то осторожно ползет по земле.
     Вдруг белокурая голова охотника опять вынырнула из травы. Свистнула пущенная стрела и, глухо стукнувшись о доски гнилого забора, упала.
     Большой, жирный кот испуганно рванулся на крышу покривившейся бани и стремительно исчез в окне чердака.
     - Ду-урак... Эх, ты! - негодуя, проговорил охотник поднимающемуся с земли товарищу. - Я же тебе говорил - заползай. Там бы сзаду как удобно, а теперь на-ко, выкуси... Когда его опять уследишь.
     - Заползал бы сам, Яшка. Там крапива, я и то два раза обжегся.
     - "Крапива"! Когда на охоте, то тут не до крапивы. Тебе бы еще половик подостлать.
     - А раз она жжется!
     - Так ты перетерпи. Почему же я-то терплю... Хочешь, я сейчас голой рукой ее сорву и не сморгну даже? Вру, думаешь?
     Яшка вытер влажную руку, выдернул большой крапивный куст и, неестественно широко вылупив глаза, спросил, торжествуя:
     - Ну что, сморгнул? Эх ты, нюня.
     - Я не нюня вовсе, - обиженно ответил Валька. - Я тоже могу, только не хочу.
     - А ты захоти... Ну-ка, слабо захотеть?
     Веснушчатое курносое лицо Вальки покраснело; не принять вызова он теперь не мог.
     Он подошел к крапиве, заколебался было, но, почувствовав на себе насмешливый взгляд товарища, рывком выдернул большую, старую крапивину. Губы его задрожали, глаза заслезились; однако, силясь вызвать улыбку, он сказал, немного заикаясь:
     - И я тоже не сморгнул.
     - Верно! - по-чистому согласился Яшка. - Раз не сморгнул, значит, не сморгнул. Только я все-таки посередке хватал, а ты под корешок, а под корешком у ей жало слабже. Ну, да и то ладно! Знаешь что? Пойдем давай во двор, там девчонки играют, а мы им сполох устроим.
     - А мать дома?
     - Нет. Она на станцию молоко продавать пошла. Никого дома нету.
     Во дворе возле забора домовитые и стрекотливые, как сороки, две девочки накрыли сломанный стул и табурет старым одеялом и, высунувшись из своего шалаша, приветливо зазывали двух других девчонок:
     - Заходите, пожалуйста, в гости! У нас сегодня пироги с вареньем.

Страницы: (45) : 123456789101112131415 ...  >> 

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Но так как я к тебе относился не как к другим, я предпочитаю сказать некоторые вещи вслух, дабы избавиться от них и не повторять их про себя.
   Если я даю другу (или даже чужому) руку - и обещаюсь, я сдерживаю слово. Иначе - рукопожатие вещь некрасивая. Если я чувствую невозможность сдержать обещание, - я об этом говорю вопросительно, а не утвердительно, как ты, - без развязности. Я сказал бы: "Можно, товарищ, несмотря на обещание, не ехать?" Не сказал бы: "Я не еду". Чтобы черт тебя побрал, милый друг. Неужели я стал бы "требовать". Но формы есть и в дружбе.
   При сем сообщаю. Заговорив об Индии летом {В дневнике Волошина "История моей души" за 1904 год есть запись: "29 мая. Прогулка в Фонтенбло. Клятва ехать в Индию".} (заговорил ты, не я), ты лишил меня моего плана - поехать летом в Оксфорд, приготовиться, и найти попутчиков, которые, конечно, не были бы связаны со мной дружбой, но во многих отношениях были бы по меньшей мере столь же интересны мне, как ты. Ты лишил меня и еще кой-чего. Ну, что ж, хвала моей доверчивости и твоей фальсификации.
   Твои рассуждения о том, что мы на разных концах жизни и что я прошел все костры, кратко говоря, весьма наивны. Мы на разных концах, но не в том смысле, а именно: я моложе тебя и всех Вас, друзья мои, лет на 10, и Вы все будете старыми дьяволами, когда я буду по-прежнему с апрельской душой. Число же костров неограниченно, и надо думать, будучи саламандрой, я их еще пройду много, когда ты уже будешь солидно заседать в какой-нибудь Академии.
   Насчет "абсолютности" Индии можно пожелать большей филологической грамотности. Частное не может быть общим. Да и почему же бы не нырнуть в "абсолютное" лишний разок. Так хорошо бы,- особливо с твоей рецептурной беззаботностью.
   Я чувствую несколько сильнее, чем говорю, и поэтому не считаю свои слова чрезмерными.
   
   Adios, amigo {Прощай, друг (исп.).}. К. Бальмонт.
    3

   
   27 декабря 1906...

Волошин Максимилиан Александрович   
«Письма Константина Бальмонта»

Биография

Произведения

Статьи

Галерея

Ваши заявки