---------------------------------------------------------------------
Книга: А.Гайдар. Собрание сочинений в трех томах. Том 2
Издательство "Правда", Москва, 1986
OCR & SpellCheck: Zmiy (zpdd@chat.ru), 13 декабря 2001
---------------------------------------------------------------------
Нина Карнаухова не приготовила урока по алгебре и решила не идти в
школу.
Но, чтобы знакомые случайно не увидели, как она во время рабочего дня
болтается с книгами по городу, Нина украдкой прошла в рощу.
Положив пакет с завтраком и связку книг под куст, она побежала догонять
красивую бабочку и наткнулась на малыша, который смотрел на нее добрыми,
доверчивыми глазами.
А так как в руке он сжимал букварь с заложенной в него тетрадкой, то
Нина смекнула, в чем дело, и решила над ним подшутить.
- Несчастный прогульщик! - строго сказала она. - И это с таких юных лет
ты уже обманываешь родителей и школу?
- Нет! - удивленно ответил малыш. - Я просто шел на урок. Но тут в лесу
ходит большая собака. Она залаяла, и я заблудился.
Нина нахмурилась. Но этот малыш был такой смешной и добродушный, что ей
пришлось взять его за руку и повести через рощу.
А связка Нининых книг и завтрак так и остались лежать под кустом,
потому что поднять их перед малышом теперь было бы стыдно.
Вышмыгнула из-за ветвей собака, книг не тронула, а завтрак съела.
Вернулась Нина, села и заплакала. Нет! Не жалко ей было украденного
завтрака. Но слишком хорошо пели над ее головой веселые птицы. И очень
тяжело было на ее сердце, которое грызла беспощадная совесть.
1940
ПРИМЕЧАНИЯ
Предположительное время написания рассказа - весна 1941 года. Впервые
опубликован в журнале "Мурзилка", 1946, No 8-9.
...
Итак, она объявила, что может предоставить мне комнату, если я уплачу за
неделю вперед, и мне пришлось тут же раскошелиться, иначе она не пустила
бы меня на порог.
Дом был в самом плачевном состоянии, но побеленная комната, в которую
Ассунта меня провела, находилась в маленькой башенке, и сквозь разбитое
окно открывалась панорама моря. Единственной роскошью здесь была газовая
плитка с одной конфоркой. Ни уборной, ни водопровода не было - мыться
приходилось водой, которую доставали из колодца в дырявой банке из-под
мармелада. Я был здесь явно единственным постояльцем. В первые же минуты
моего пребывания на вилле, пока Ассунта расхваливала целительность
морского воздуха, я услышал во дворе ворчливый, аристократический голос,
звавший нас. Я сошел по лестнице впереди служанки и представился пожилой
даме, стоявшей у колодца. Она была маленькая, худенькая, очень живая и
изъяснялась на таком высокопарном языке римских аристократов, что я
невольно подумал, уж не пытается ли она заморочить мне голову своей
высокой культурой и положением в обществе, чтобы я не обратил внимания на
то, что платье на ней - рваное и грязное.
- Я смотрю, у вас золотые часы, - сказала она. - У меня такие же -
золотые. Вот видите, у нас уже есть кое-что общее.
Служанка повернулась к ней и сказала:
- Чего несете, чертова дура!
- Но ведь это же правда. И у джентльмена и у меня - золотые часы, -
возразила старушка. - На этой почве между нами может возникнуть симпатия.
- Ух, до чего надоела, - сказала служанка. - Гореть вам - не сгореть.
- Спасибо тебе, спасибо, свет очей моих, сокровище мое, - произнесла
старушка и направилась к двери в дом.
А служанка, уперев руки в бока, заорала ей вслед:
- Ведьма! Жаба! Свинья!
- Спасибо тебе, спасибо, премного тебе благодарна, - сказала старушка и
вошла в дверь.
Вечером в кафе я решил расспросить про синьорину и ее служанку, и
официант оказался весьма осведомлен...
