Мы не разбивали голубой чашки. Это, может быть, сама Маруся как-нибудь разбила. Но мы ее простили. Мало ли кто на кого понапрасну плохое подумает? Однажды и Светлана на меня подумала. Да я и сам на Марусю плохое подумал тоже. И я пошел к хозяйке Валентине, чтобы спросить, нет ли нам к дому дороги поближе.
     - Сейчас муж на станцию поедет, - сказала Валентина. - Он вас довезет до самой мельницы, а там уже и недалеко.
     Возвращаясь в сад, я встретил у крыльца смущенную Светлану.
     - Папа, - таинственным шепотом сообщила она, - этот сын Федор вылез из малины и тянет из твоего мешка пряники.
     Мы пошли к яблоне, но хитрый сын Федор, увидав нас, поспешно скрылся в гуще подзаборных лопухов.
     - Федор! - позвал я. - Иди сюда, не бойся.
     Верхушки лопухов закачались, и было ясно, что Федор решительно удаляется прочь.
     - Федор! - повторил я. - Иди сюда. Я тебе все пряники отдам.
     Лопухи перестали качаться, и вскоре из чащи донеслось тяжелое сопение.
     - Я стою, - раздался наконец сердитый голос, - тут без штанов, везде крапива.
     Тогда, как великан над лесом, зашагал я через лопухи, достал сурового Федора и высыпал перед ним все остатки из мешка.
     Он неторопливо подобрал все в подол рубашки и, не сказав даже "спасибо", направился в другой конец сада.
     - Ишь какой важный, - неодобрительно заметила Светлана, - снял штаны и ходит как барин!
     К дому подкатила запряженная парой телега. На крыльцо вышла Валентина:
     - Собирайтесь, кони хорошие - домчат быстро.
     Опять показался Федор. Был он теперь в штанах и, быстро шагая, тащил за шиворот хорошенького дымчатого котенка. Должно быть, котенок привык к таким ухваткам, потому что он не вырывался, не мяукал, а только нетерпеливо вертел пушистым хвостом.
     - На! - сказал Федор и сунул котенка Светлане.
     - Насовсем? - обрадовалась Светлана и нерешительно взглянула на меня.
     - Берите, берите, если надо, - предложила Валентина. - У нас этого добра много. Федор! А ты зачем пряники в капустные грядки спрятал? Я через окно все видела.
     - Сейчас пойду еще дальше спрячу, - успокоил ее Федор и ушел вперевалку, как важный косолапый медвежонок.
     - Весь в деда, - улыбнулась Валентина. - Этакий здоровила. А всего только четыре года.

Страницы: (21) :  <<  ... 9101112131415161718192021

Полный текст книги

Перейти к титульному листу

Версия для печати

Тем временем:

... Локса, открывающий 15 томное издание собрания сочинений Бальзака (1933 1947). Но советские читатели и почитатели Бальзака ждут и требуют все новых исследований, изысканий, биографий – книг, которые углубят их понимание творчества и личности великого писателя, дадут новые сведения о нем, сделают облик Бальзака еще понятнее и ближе. Нашим читателям интересно познакомиться и с некоторыми работами о Бальзаке, принадлежащими перу зарубежных писателей и исследователей, а их до сих пор переведено еще очень мало. Среди множества книг о Бальзаке, созданных за рубежом, есть, конечно, интересные и талантливые, но все же трудно найти такую, где своеобразный облик этого замечательного человека представал бы перед читателем не замутненным всевозможными домыслами, не искаженным в угоду сенсации или предвзятой схеме. Еще при жизни Бальзака его дела и дни были одним из постоянных предметов нападок, травли, издевательств со стороны буржуазной прессы, нравы которой он с такой беспощадной правдой описал в романе «Утраченные иллюзии». «Бальзак, подобно почти всем талантливым писателям, имел много завистников и врагов, был предметом ожесточенной клеветы, – писал H. Г. Чернышевский. – Люди, имеющие свой расчет в том, чтобы чернить характеры людей, таланта которых не могут помрачить в глазах публики, кричали о Бальзаке как о легкомысленном и холодном эгоисте; читатели пасквилей, не знавшие личности, против которой была направлена злоба, и не отгадавшие низких причин, направлявших ее, часто верили этим пустым выдумкам». Публикуя в журнале «Современник» одну из первых биографий Бальзака, написанную его сестрой Лаурой Сюрвилль, Чернышевский заявлял, что «Бальзак человек заслуживал такого же уважения, как Бальзак писатель». Вслед за очерком Лауры Сюрвилль во Франции одна за другой стали появляться биографические работы: очерки, воспоминания современников – Филарета Шаля, Жорж Санд, Теофиля Готье... Затем последовали книги о творчестве, объемистые монографии. Большинство французских литературоведов, к каким бы школам и направлениям они ни принадлежали, сходились в одном – они пытались изобразить Бальзака либо как стихийного гения, творящего по наитию, либо как некоего регистратора жизненных фактов...

Цвейг Стефан (Zweig Stefan)   
«Бальзак»

Биография

Произведения

Статьи

Галерея

Ваши заявки