Его навестили Кросс и полковник Райдер, но он отказался даже
звонить генералу Файфу. У меня здесь их рапорт.
- Они неправильно с ним обращались, - усмехнулся я...
Бонивар был всегда одним из ее самых твердых столпов: чтобы упрочить свободу
нашей республики, он часто ставил на карту св..
Возьмем мы из-за
печки мою походную сумку, положим туда твое яблоко, мой табак, спички, нож,
булку и уйдем из этого дома куда глаза глядят.
Подумала Светлана и спрашивает:
- А куда твои глаза глядят?
- А глядят они, Светлана, через окошко, вот на ту желтую поляну, где
пасется хозяйкина корова. А за поляной, я знаю, гусиный пруд есть, а за
прудом водяная мельница, а за мельницей на горе березовая роща. А что там за
горой, - уж этого я и сам не знаю.
- Ладно, - согласилась Светлана, - возьмем и хлеб, и яблоко, и табак, а
только захвати ты с собой еще толстую палку, потому что где-то в той стороне
живет ужасная собака Полкан. И говорили мне про нее мальчишки, что она
одного чуть-чуть до смерти не заела.
Так мы и сделали. Положили в сумку что надо было, закрыли все пять
окон, заперли обе двери, а ключ подсунули под крыльцо.
Прощай, Маруся! А чашки твоей мы все равно не разбивали.
Вышли мы за калитку, а навстречу нам молочница.
- Молока надо?
- Нет, бабка! Нам больше ничего не надо.
- У меня молоко свежее, хорошее, от своей коровы, - обиделась
молочница. - Вернетесь, так пожалеете.
Загромыхала она своими холодными бидонами и пошла дальше. А где ей
догадаться, что мы далеко уходим и, может, не вернемся?
Да и никто об этом не догадывался. Прокатил на велосипеде загорелый
мальчишка. Прошагал, наверное в лес за грибами, толстый дядька в трусах и с
трубкой. Прошла белокурая девица с мокрыми после купания волосами. А
знакомых мы никого не встретили.
Выбрались мы через огороды на желтую от куриной слепоты поляну, сняли
сандалии и по теплой тропинке пошли босиком через луг прямо на мельницу.
Идем мы, идем и вот видим, что от мельницы во весь дух мчится нам
навстречу какой-то человек. Пригнулся он, а из-за ракитовых кустов летят ему
в спину комья земли. Странно нам это показалось. Что такое? У Светланы глаза
зоркие, остановилась она и говорит:
- А я знаю, кто это бежит. Это мальчишка, Санька Карякин, который живет
возле того дома, где чьи-то свиньи в сад на помидорные грядки залезли. Он
вчера еще против нашей дачи на чужой козе верхом катался. Помнишь?
Добежал до нас Санька, остановился и слезы ситцевым кульком вытирает. А
мы спрашиваем у него:
- Почему это, Санька, ты во весь дух мчался и почему это за тобой из-за
кустов комья летели?
Отвернулся Санька и говорит:
- Меня бабка в колхозную лавку за солью послала.
...
Размякшие от перегрева трубы скрутились узлом, а почтовая сумка на спине
стесняла движения. Почтолет-243 вплыл в атмосферу, словно лебедь, но на
высоте двадцати футов от поверхности отказался от борьбы и камнем рухнул
вниз.
Кливи отчаянно силился не потерять остатки сознания. Борта корабля
приобрели уже темно-красный оттенок, когда он вывалился из запасного люка;
почтовая сумка по-прежнему была прочно пристегнута к его спине. Пошатываясь,
с закрытыми глазами он пробежал сотню ярдов. Когда корабль взорвался,
взрывная волна опрокинула Кливи. Он встал, сделал два шага и окончательно
провалился в небытие.
Когда Кливи пришел в себя, он лежал на склоне маленького холмика,
уткнувшись лицом в высокую траву. Он пребывал в непередаваемом состоянии
шока. Ему казалось, что разум его отделился от тела и, освобожденный, витает
в воздухе. Все заботы, чувства, страхи остались с телом: разум был свободен.
Он огляделся и увидел, что мимо пробегает маленький зверек, величиной с
белку, но с темно-зеленым мехом.
Когда зверек приблизился, Кливи заметил, что у него нет ни глаз, ни
ушей.
Это его не удивило - напротив, показалось вполне уместным. На кой черт
сдались белке глаза и уши? Пожалуй, лучше, что белка не видит несовершенства
мира, не слышит криков боли...
Появился другой зверь, величиной и формой тела напоминающий крупного
волка, но тоже зеленого цвета. Параллельная эволюция? Она не меняет общего
положения вещей, заключил Кливи. У этого зверя тоже не было ни глаз, ни
ушей. Но в пасти сверкали два ряда мощных клыков.
Кливи наблюдал за животными с вялым интересом. Какое дело свободному
разуму до волков и белок, пусть даже безглазых? Он заметил, что в пяти футах
от волка белка замерла на месте. Волк медленно приближался. На расстоянии
трех футов он, по-видимому, потерял след - вернее, запах. Он затряс головой
и медленно описал возле белки круг. Потом снова двинулся по прямой, но уже в
неверном направлении...
