Обложка детиздатовской книги "Тимур и его команда". Книгу держит Коля
Колокольчиков. Заикаясь и показывая на книгу, он говорит Квакину:
- Не люблю, когда врут! Здесь написано, что когда ты был хулиганом, то
я стоял перед тобой бледный. Я никогда ни перед кем не стоял бледный. Это не
в моем характере...
Квакин (добродушно):
- Ты стоял весь красный и языком лизал губы. Но вот нос у тебя,
кажется, действительно был бледный.
Колокольчиков (обидчиво):
- Нос - это не я. Я... (Делает энергичный жест.) Это вот!.. Вся
натура!.. (С досадой.) И художник также нарисовал непохоже: Тимур совсем не
такой. (Показывает на обложку книги.) И уж никак не такой! (Тычет пальцем на
прикрепленный к стене рекламный киноплакат.) Тимур вот. (Разворачивает номер
районной газеты с портретом Тимура.) Стоит прямо! Нос кверху! Смотрит гордо!
Уж если кто в кино и был похож, так это ты да Женя...
Гейка снимает трубку телефона и говорит:
- Да... слушаю!
Над его столиком на картоне надпись:
НАЧАЛЬНИК ШТАБА
Внутри чердака все прибрано, механизировано и модернизировано. От
прежнего загадочного беспорядка нет и следа. Вместо чурбаков стоят ветхие
стулья. На стенах надписи:
СОРИТЬ ВОСПРЕЩАЕТСЯ
НЕ БОЛТАЙСЯ ВЕЗ ДЕЛА
Штурвальное колесо с протянутыми от него проводами.
Над ним тоже надпись:
БЕЗ ПРИКАЗА НАЧАЛЬНИКА
ПОДАВАТЬ ОБЩИЙ СИГНАЛ ВОСПРЕЩЕНО
Гейка (недоумевая):
- Слушай, Симаков. Но ведь мы этой старухе только вечером наполнили
двадцативедерную бочку. Что ей, в воде купаться, плавать? (Слушает.) Ах, это
не ей... соседке... (Берет карандаш, бумагу.) Хорошо. Чей дом? (Готовится
записать, но останавливается и говорит.) Дом двоюродной сестры красноармейца
Муштакова... (С досадой.) Ну, знаешь... то двоюродная сестра, то троюродная
тетка! (Подумав.) Принесите ей ведра четыре. Мы, в конце концов, не
водовозная команда...
Положив трубку, зевнул. Смотрит в окно. Заинтересовался.
... В обмен на свою жизнь Стела согласился
"запеть". Это была самая прекрасная музыка, которую ди Сильва когда-либо
слышал, песня, которая должна была поставить на колени самую
могущественную семью мафии, послать Моретти на электрический стул и
вознести ди Сильва в резиденцию губернатора. Губернаторы Нью-Йорка Мартин
ван Бурен, Гровер Кливленд, Теодор Рузвельт и Франклин Рузвельт поменяли
свое место на Белый дом. Ди Сильва собирался сделать то же самое.
Время было подходящим. Выборы губернатора должны были состояться в
следующем году.
Ди Сильва был удостоен аудиенции у наиболее влиятельного
политического босса штата. "Со всей рекламой, которую вы заработаете на
этом деле, вы, несомненно, станете кандидатом и будете выбраны
губернатором, Бобби. Расправляйтесь с Моретти, и вы наш кандидат".
Роберт ди Сильва не хотел рисковать. Он скрупулезно готовил дело
против Моретти, заставлял своих работников трудиться, собирая
свидетельские показания, уточняя все неясности и отрезая все возможные
пути для спасения, которые адвокат Моретти мог использовать. Одна за
другой все лазейки были закрыты. В течение двух недель подбирался состав
присяжных, причем ди Сильва настоял на назначении шести запасных
присяжных, как предосторожность против возможного отвода. Во время
судебных процессов, в которые были вовлечены видные члены мафии, присяжные
зачастую пропадали или с ними происходили необъяснимые происшествия с
фатальным исходом. Ди Сильва следил за тем, чтобы с самого начала
присяжные были изолированы и охранялись так, чтобы никто не смог к ним
добраться.
Ключом к делу Моретти был Камилло Стела, и этот главный свидетель
находился под усиленной охраной. У окружного прокурора стоял перед глазами
пример Эйба Риката, по кличке Кривой Кид, правительственного свидетеля,
который "выпал" из окна шестого этажа отеля в Кони-Айленд, хотя его
охраняли полдюжины полицейских...
