...-- Поведу я.
На Макамера, молодого, начинающего писателя, произвели сильное
впечатление две последние повести Датчера, и он теперь не давал ему покоя,
постоянно его преследовал.
-- Никогда не видел боя быков,-- признался Датчер,-- а ты?
-- Не неси чепухи, прошу тебя! Через пятнадцать минут мы с Долли будем
у тебя.
-- Сегодня вечером я жду какого-то невероятного приключения.
-- Какой вздор! -- прогремел в трубку Макамер.-- Итак, через четверть
часа.
Датчер с важным видом положил трубку.
-- Придется подыскать себе другой бар,-- обратился он к бармену.-- Как
кому-то понадоблюсь -- все звонят именно сюда. Это только вредит моей
репутации. Этак я через два года окажусь безработным...
Бармен расплылся в широкой улыбке.
-- Еще один ром "Коллинз"! -- заказал Датчер, не отрывая глаз от
хрупкой девушки в конце стойки, с длинными густыми черными волосами и
потрясающей высокой грудью,-- выпирает, словно два холма. Бармен смотрел в
том же направлении.
-- Разве такая картина не разбивает ваше сердце? -- подмигнул ему
бармен.
-- Калифорния, ничего не скажешь! -- откликнулся Датчер.-- Особенность
страны.
-- Этот кинооператор,-- продолжала одна из крупных блондинок,--
превратил меня в мать Уильяма Харта. Я все высказала ему, что я о нем
думаю,-- высказала вслух, да так громко, чтоб все слышали!
Наблюдая все, что происходило в баре, Датчер думал о своем, видел
совсем другие картины. Вот сейчас, в это время, в далекой Польше немецкие
танки, рокоча моторами, мчатся, поднимая клубы пыли, по мирным равнинам...
